БАБЬЕВО

Сейчас уже не упомнишь, кто первым бросил клич "Все в Бабьево!" Кажет-ся, это был Барабанов. Он раньше других купил билет на пароход до Бабьева и помахивал им к месту и не к месту перед нашими глазами. К концу недели билеты на пароход были уже у всех, повсюду царила горячка сбора, подго-товки снаряжения, а от блеска глаз посторонний мог ослепнуть.

- А что, что там, в Бабьево? - спрашивали те, кто еще был не в курсе.

- В Бабьево - роскошные русские бабы, много баб, которые истосковались по мужской ласке, - отвечали им.

Действительность оказалась краше любого вымысла: у трапа парохода раз-лилось целое море женщин, томно тянущих руки навстречу мужским ласкам.

Неделю мы жили как в раю, женщин с избытком хватало на всех, а паро-ходы в Бабьево всё прибывали и прибывали. Через некоторое время по чис-ленности мужское желание Бабьева превысило женское. Удельный вес жен-щин катастрофически уменьшался, они убегали от нас, прятались, отбива-лись зонтиками и сумочками, как учили пособия. А мы слонялись по Бабьеву в поисках женского тепла, но не находили его. На Барабанова было страшно смотреть - он растолстел, стал красным, с тяжелыми от пересыпа глазами.

Как гром среди ясного неба раздался женский клич: "Все в Бабьево! Там мужчины, истосковавшиеся по женскому теплу". Сейчас уж не определишь, кто его произнес, кажется, Баянова. К первому пароходу с Большой земли мы, мужики, хлынули мощным потоком, подставляя свои тела навстречу женскому теплу. Целую неделю мы прожили как в раю. Женщин опять хвата-ло на всех, даже с избытком, но потом их оказалось чересчур много. Напря-женные деньки постепенно стали в тягость. И теперь уже мы стали прятаться от женщин, забиваясь в самые узкие щели. Ненасытные бабы гонялись за нами, мы, как могли, выцарапывались, отбивались карандашами и связками ключей, как учили пособия и, казалось, конца кошмару не будет. На Бараба-нова было страшно смотреть: он постройнел, побледнел, от него за версту не-сло духами.

И как райская песенка прозвучал для нас мужской бас: "Все в Бабьево!" Сейчас уже не упомнишь, кому он принадлежал, кажется, Аккордеонову. На первом же пароходе, который привез страждущих с Большой земли, мы уп-лыли на родину. А Барабанов, так даже парохода дожидаться не стал: вплавь помчался домой. На него было страшно смотреть: за ним гналась Баянова. Не знала, глупая, что за ней, на расстоянии 100 метров плыл Аккордеонов.

© Andrew Kozak, 1998