Почкин и Печенев были влюблены в Селезенкину. Селезенкина отвечала им взаимностью. Она была женщиной красивой и интересной, и Почкин и Печенев понимали, что в одиночку каждый из них не чета с Селезенкиной. Ни в финансовом, ни в сексуальном, ни в духовном смысле.

Ведь Селезенкина требовала внимания, денег, нарядов. Она хотела блистать и видеть блеск. И Почкин с Печеневым, не покладая рук, работали, чтобы обеспечить Селезенкиной нормальную жизнь. Пока один из них разгружал вагоны, торговал с лотка, подметал дворы, второй выводил Селезенкину в театры, рестораны, ночные клубы и на светские вечеринки. Потом они менялись местами, и уже другой греб снег, разносил газеты, долбил асфальт и распространял гербалайф, а первый отвозил Селезенкину в бассейн, сауну, парикмахерскую и солярий. И хотя Почкин и Печенев работали  на Селезенкину душа в душу, но все же ревностно следили друг за другом, чтобы одному от Селезенкиной не дай бог не досталось больше внимания, чем другому...

Но вскоре Селезенкина стала осознавать, что Почкин с Печеневым не ее пара, что приземленные они какие-то, тусклые. Ее душа требовала мужчин ярких, сильных, богатых. И тут как нельзя кстати подвернулись Колбаскин, Сосискин и Сарделькин. И хотя каждый из них был не чета ни Почкину ни Печеневу — ни в финансовом, ни в сексуальном, ни в духовном смысле, но вместе они представляли силу, власть и деньги. Селезенкина легко переметнулась к троице.

Уход Селезенкиной ужасно отразился на Почкине и Печеневе. Они запили, бросили работы, перестали следить за собой и друг за другом, словом опустились, хотя еще не до конца. Селезенкина чувствовала свою ответственность за их судьбу, она ведь тоже еще не до конца поднялась... Однажды она привезла к Почкину с Печеневым Солонкину, Вилкину и Ложкину, познакомила. Но новые знакомые Почкину с Печеневым не понравились.

— Хорошие они, но глупые какие-то, — сказал Селезенкиной Почкин.

— Да, ржут постоянно, дурочки, — добавил Печенев, — хотя внешне ничего.

— А если я еще Ножикову приведу? Она филфак закончила...

— Ну, разве что вместе с Ножиковой, — вяло произнесли Почкин и Печеневым.

Но с девушками у Почкина с Печеневым не заладилось. Сначала вроде бы все шло нормально. Они вместе ходили в кино, кафешки, прогуливались вечерами. Но память о Селезенкиной не давала покоя Почкину с Печеневым, тем более, что та часто проносилась на машине сначала в сопровождении четырех, а потом пяти мужчин. Почкин с Печеневым стали потихоньку потягиваться к рюмочке. Сначала их бросила Солонкина, потом Ложкина, потом Вилкина, а вскоре и Ножикова покинула их, забрав с собой умные книги, и остались Почкин с Печеневым совсем одни.

А Селезенкина между тем наслаждалась жизнью. Она одевалась исключительно у Зайцева и Юдашкина, стриглась только у Зверева и Ровалса, обувалась лишь у Пугачевой и Киркорова. Изредка она вспоминала о Почкине, Печеневе, Колбаскине, Сосискине и Сарделькине, но прогоняла эти мысли прочь. Первые ее супруги остались далеко позади, нужно было думать о новых...

Однажды на улице из окна машины она увидела своих бывших родных, приказала остановиться. По тротуару шли Почкин и Печеневым, а с ними Шарфутдинова, Рубашова, Мантулина, Пончохина, Чулкова, Гульфикова, Воротникова, Береткина и Носкова. Все были счастливы.

— Ну наконец-то, — улыбнулась Селезенкина. — Ладно, трогайте, — скомандовала она, и кавалькада из 16 машин тронулась в путь.